Опыт раскрытия исследовательского пространства русской жалобной традиции

Русская жалобная традиция вообще и  русский жалобный речевой феномен в частно-сти совсем недавно оказались в центре исследовательского внимания социально-психологической науки. Впервые прямое высказывание о необходимости обратить на него внимание как на особенную коммуникативную ситуацию в практической работе психолога с клиентом прозвучало от  известного отечественного психолога Ф.Е.Василюка в 1995 году (1). До этого момента, да и после него тоже, жалобы лишь изредка упоминались в связи с ис-следованиями особенностей детской или старческой психологии (2). Интерес к исследова-нию русской жалобной традиции в его культурно-исторической целостности был иницииро-ван, тем не менее, не этим специальным обращением социальной психологии к феномену жалобы, но скорее редкостью обращения к нему и личным авторским  интересом к этому ре-чевому и поведенческому феномену русской культуры, актуально принадлежащему также и современному пространству общения и взаимодействия людей. 
Но не странно ли звучит  словосочетание «русская жалобная традиция» для совре-менного человека? Можно ли вообще отнести понятие «традиционность» к речевому фено-мену жалобы? Можно ли говорить в связи с этим о наследуемости и бережном сохранении «жалобного наследия» предков? Эти вопросы  неизбежно возникают в начале психоистори-ческого исследования русской жалобной ментальности, в котором приоритетными стали за-дачи понимания жалобы в её современном и историческом видах, поиска её психокультуро-логического источника, а также осмысления долгоживущего речевого феномена в его акту-альной повседневной и специальной необходимости.
Непосредственно и прямо  подтвердить существование культурно-исторического «жалобного» феномена можно было бы ссылкой на  уже имеющиеся исследования на эту те-му. Несмотря на исчезающе малое количество публикаций, предшественники нашлись, - к  концептуальному единству «жалоба-жаль-жалость» несколько раз обращались  известные русские учёные. Например, в работе  «Оправдание добра» Вл.Соловьёва широкое раскрытие получила тема жалости как  «симпатического» чувства  и второго нравственного начала че-ловеческого бытия после чувства стыда, которое было определено им как фундаментальное нравственное начало человеческой  природы и общества; в текстах исследователя русского национального характера Г.Федотова встречаются размышления об особенности русской доброты как умении жалеть, им же было подчёркнуто существенное отличие русского чув-ства жалости от понятия западной моральной установки; известный историк В.Ключевский в лекции «Добрые люди Древней Руси» упоминал о любви к ближнему в русской культуре как о вплетённой в понимание христианских заповедей заботе человека о собственной душе.
Можно ещё взять на себя смелость утверждать, что в русской культуре чувство, за-ключённое в словах «жалеть» и «жаль» всегда было особенно значимым. Вечной и родной сфера «жали» всегда была в русской поэзии и литературе. Она раскрывалась в темах страда-ний, обиженной чувствительности, болезненных взаимоотношений и всего, что имело непо-средственное отношение к «жалобной» лирической и драматической образности. Существо-вание и разветвлённость «жалобной» лексики  в русском языке тоже говорит в пользу значи-тельности этой модальности в общении русских людей, - хорошо известны и часто употреб-ляются слова «жалоба», «жалеть», «жаловаться»; не менее известны причастные к этой лин-гвистической семье слова  «жалкий», «сожаление», «жаль», «пожаловать», «жалованье» и даже «пожалуйста» (5). На фоне представленного далеко не полного ряда фактов и аргумен-тов в пользу действительного существования «жалобной» ментальности в русской культуре, интересно было бы понять как сохранился в современном общественном сознании «жалоб-ный жизненный опыт» прошлого? Опыт, который вне специального  психоисторического исследования пока не имеет ясного, чёткого образа и о котором известно только то, что он несомненно был.
Что собой представляет образ русской «жалобной» ментальности  на современном этапе автору статьи  удалось обнаружить в небольшом эксперименте, который проводился на материале ассоциативных словарей (3; 4) и в ассоциативном эксперименте  в профессио-нально причастной к жалобной традиции среде психологов-практиков, педагогов, воспитате-лей детских домов. В аналитическом сравнении ассоциативно-вербальной сети обыденного сознания 70-х, 80-х, 90-х гг. вполне явственно обнаружилось интересное, от десятилетия к десятилетию всё более сложное положение «жалобной» традиции.
В опросе, который проводился в период 1996-97гг. и 1998-99гг. выявилась следующая  закономерность в отношении и восприятии жалобы как простого бытийного факта: у прак-тических психологов преобладал оценочный подход к жалобе, выражаемый формулами «жа-ловаться плохо», «жаловаться нельзя»; несколько раз высказывалось мнение, что жалоба не-уместная в общении и неадекватная форма самовыражения; в педагогической среде чаще всего встречались экспрессивно-синонимические определения жалобы, такие как «нытьё», «плач», «обвинение», «донос», «кляуза»; у воспитателей детских домов на фоне высказыва-ний, сходных в целом  с  высказываниями педагогов, встречалась и особенная трактовка жа-лобы как «выражения злобы». Во всех группах респондентов подчёркивалось неприятие специфических ноющих интонаций в речи, которые способны, по мнению участников опро-са, просто «заблокировать» восприятие содержательной стороны текста жалобы. В целом однозначно отвергающая установка на жалобу как форму обращения и общения в экспери-менте всё же не скрыла  различия в трактовке «своей» и «чужой» жалобы: «чужая» жалоба  определялась негативно-окрашенной лексикой с акцентированием интонационной состав-ляющей («плач», «нытьё», «вопли»); «своя» жалоба определялась как «раскрытие души» или даже «крик души», чем подчёркивалось душевное одиночество и неприкаянность страдаю-щего человека. На общий для всех групп респондентов вопрос «Хотелось ли Вам когда-нибудь пожаловаться?» неизменно следовало восклицание «Кому?!». Этот общий порыв вы-явил первую актуальную проблему современной жалобы, - проблему адресата.
Исследование ассоциативно-вербальной сети, проведённое на материалах ассоциа-тивных словарей помогло выявить общую «жалобную конфигурацию» языкового обыденно-го сознания. В  исследовании по современному ассоциативному словарю, изданному в 1996 году (3) были обнаружены следующие закономерности: слово «жалоба» было максимально ассоциировано с негативно воспринимаемыми лингвистическими образами слов «ябеда», «кляуза», а также «донос», «злоба», «месть» (отметим, что у воспитателей детских домов восприятие жалобы оказалось максимально близким к повседневному инверсному воспри-ятию жалобы как злобы), при этом ассоциативный образ жалобы как выражения боли, стра-дания, скорби оказался практически на границе обыденного сознания; автор жалобы пред-стал в ассоциативном образе не иначе, как «нытик», «слюнтяй», «стукач»; наиболее частыми и привычными оказались жалобы «на соседа» и «на здоровье»; со словом «жалкий» в обы-денном сознании были максимально ассоциированы слова «трус», «вид», «человек»; «жал-кими» полагались и люди с пороками (вор, лгун, подлец, эгоист); интересно отметить, что «жалкость» как признак в ассоциативном пространстве не была относена к женщине, жалки-ми респонденты предтавляли только «мужика», «старика»; статистически значимые ассо-циации слова «жалко» соединились со словами «времени» и «себя»; психологически важны-ми для национального менталитета можно назвать связки слова «жалко» с глаголами «смот-реть» и «видеть» (визуальная образность «жалкого»); очевидные ассоциативные связи «жал-ко- больно, грустно, обидно» вновь упомянуты вне статистической значимости; с глаголом «жалеть» как активным действием были максимально ассоциированы слова «друга», «себя», «всех»; с меньшей частотой встречались ассоциации «жалеть» – «ребёнка», «собаку», «чело-века», «мать»; в этом же ассоциативном ряду подчёркивалось, что «жалеть надо умеючи», - и кого особенно? – «бедных, обиженных, больных, сирот, слабых, стариков», что вполне по-нятно, но также и «природу» и «провинившихся», что уже обнаруживает интересные нацио-нальные приоритеты «жаления»; в глагольном ряду были также версии, что «жалеть нельзя», что «жалеть вредно», даже «некого и не за что». В беглом и поверхностном обзоре  ассоциа-тивно-вербальной сети (глубокий анализ в предварительном исследовании не предполагался) обнаружилось всё то же пристрастно-негативное отношение к жалобному феномену и жа-лобной речевой практике в обыденном сознании. Психотипический образ «жалующегося» человека  предстал как образ «плохого» или «чужого» человека; в то же время «жалкость» как возможное человеческое качество всё же допускалось, хотя и в предельных смыслах от негативного  «человек жалок» до вполне корректного  «жалко человека».
Картину «мира жалобы», представленную современным ассоциативным словарём и связанную со стереотипией текущего исторического периода интересно было бы сравнить с её историческими аналогами, например с образами «жалобной» ментальности из ассоциа-тивных исследований 70-х годов 20 века (4). В них слово «жалоба» не было использовано в стимульном ряду, но общее отношение к жалобе в то время можно было уловить по обрат-ному ассоциативному образу, который возникал, когда респонденты откликались «жалоб-ной» лексикой на некоторые значимые слова-стимулы. Такое исследование в целом показа-ло, что совсем недавно обыденное сознание не столь категорично отвергало присутствие жа-лобы в бытии: яркой семантической манифестацией того времени оказалась ассоциативная связка глаголов «простить-жалеть», а также семантическое поле «прощения», в котором по-лагалось простить «обиду», «ошибку», «детей», «вину»,  наконец «всё»; слово «существова-ние» оказалась тесно соединено в языковом сознании с образами слов «жалость», «жалкое»; слово «воспоминание» соединилось со словом «сожаление». Так в словаре более чем тридца-тилетней давности обнаружилась качественно иная картина отношения к жалобной культуре, - образ «жалобы» как возможности в ментальном векторе «простить- жалеть- не обижаться» проявил себя вполне устойчиво.
Подводя итог  раскрытию современного состояния русской «жалобной традиции», можно предположить, что расхождения в отношении к жалобе, возникшие за последние 30 лет обусловлены изменением  моральных кодов общества: повседневная мораль 70-х годов допускала «жалобное самовыражение», современность же его практически табуирует. А если вспомнить размышление Вл.Соловьева и Г. Федотова о русском чувстве «жали», которое, по их мнению, «накрепко встроено» в национальное мироощущение, то можно сделать истори-ческий вывод об утрате привычного национального чувства. Это изменение  резкое и не без-обидное, а поскольку оно связано с традиционными структурами коммуникации, то не могло не сказаться  на мировоззренческой установке, на ритмах ментальной активности общества.
В целом «жалоба» сейчас видится формой культурно-отверженной: «жалобная» речь воспринимается как парадоксальная и неизбежно абсурдная с точки зрения общепринятой логики. Между тем запрет общества на «жалобное самовыражение» может сделать катаст-рофическими переживания трудного и тяжёлого жизненного опыта, когда человек вынуж-денно остаётся наедине с самим собой, выбирая немоту вместо рассказа о «своём плохом» (особенно это касается детей, подростков и пожилых людей). Как философско-психоло-гическая проблема идентичности человека возникает в жалобном опыте неизбежность ответа на вопрос «Кто Я?- тот, кто жалуется или тот, кто не жалуется?» На этом фоне профессио-нальная проблема непонимания жалобного феномена превращается в семантический пара-докс: клиент не может высказать, а психолог не умеет правильно воспринимать то, что дос-тойно настоящего жалобного выражения.

Литература:

1. Василюк Ф.Е. Жизненный мир и кризис: топологический анализ критических ситуаций //Психологический журнал, 1995.- Т.16.- №3
2. Ермолаева М.В. Структура эмоциональных переживаний в старости // Мир психологии, 1999.- №2; Рузская А.Г., Абрамова Л.Н. Как относиться к жалобам дошкольников в дет-ском саду // Вопросы психологии, 1983.- №4
3. Русский ассоциативный словарь. Современный тезаурус /Под ред. Караулова Ю.Н. и др. - М.,1996.- Кн.3,4
4. Словарь ассоциативных норм русского языка /Под ред. А.А.Леонтьева.- М., 1977
5. Тихомиров А. Словообразовательный словарь русского языка. В 2-х томах. - М., Русский язык, 1990.- Т.1

Николаенко Е.В